Alex Fisich (alexfisich) wrote,
Alex Fisich
alexfisich

Categories:

Граненая ложь

Оригинал взят у aloban75 в Граненая ложь



Предательство памяти о Великой Отечественной войне ветеранами – самое изощренное предательство. Предательство, осуществленное рядом писателей-фронтовиков ужасно его «тиражностью», образцовым характером в качестве некоего «примера для юношества». Основная масса ветеранов не имеет возможности ответить на это предательство. Тем временем личные переживания писателя, сильно искаженные временем и частными впечатлениями, превращаются в документальные свидетельства, принимаемые на веру теми, кто формирует у граждан образ войны.


Мы коснемся лишь одного «произведения» – речи писателя Даниила Гранина перед немецкими историками в Карлсхорсте, на месте подписания акта о капитуляции гитлеровских войск. Текст выступления был опубликован «Международной еврейской газетой» (июнь 2003, №23-24).


С чего начинает писатель свою речь о войне? С подтверждения распространенного мифа о безоружности Красной Армии. Будущий писатель ехал на войну без оружия. А потом выменял за пачку «Беломора» две гранаты и саперную лопатку. Потом, правда, писатель не обмолвился, довелось ли ему воевать без оружия. Скорее всего нет. Просто ополченцев не успевали вооружить при отправке. Писатель же создает миф о безоружности и тут же обрывает повествование, переходя к другим сюжетам. Этот же сюжет считается оконченным и свидетельствующим: СССР воевал «голыми руками» против немецких танков.


Следующая нелепость – эпизод с выговором, который Гранин получил за несанкционированный выстрел из 122-мм орудия (оружие, оказывается, было!). Через полвека писателю кажется, что не было снарядов – вот ему и досталось. Но выволочка от начальства была связана, скорее всего, с другим – с преждевременным обнаружением огневой точки. Что касается снарядов, то никакой командир орудия не дал бы стрелять из пушки «для пробы», если боеприпасов действительно не хватало. Это вопрос жизни и смерти в бою. Странно было бы считать, что такого простого понимания ситуации на войне не было.


Трагедию первых месяцев войны Гранин преподносит в соответствии со своим личным опытом: мол, защищали страну только грудью, больше ничего у армии не было. Потом сравнивает рационы солдат блокированного Ленинграда и окруживших его фашистов – здесь баланда, там – коньяк к Рождеству. Оттого, якобы, и потери – нечем было воевать, нечего было жрать. Все просто. Немецким историкам это должно сильно облегчить работу – не надо знать ни о стратегических просчетах Сталина, ни о высокой боевой готовности войск Вермахта, ни о таланте немецких генералов, ни о массовом предательстве прибалтов и западных украинцев, ни о всеевропейской экономической поддержке фашистской армии. Все просто: русским нечем было воевать! Так сказал крупнейший русский писатель и очевидец!


Что больше всего привлекло внимание писателя на войне? Кофе, захваченный еще горячим в одной из немецких землянок, и рулон туалетной бумаги. «Мы понятия не имели, что такое туалетная бумага, - мы и газетами-то не могли подтираться, потому что газеты нужны были для самокруток». Это говорится, напомним, перед историками.


Потрясение от признаков чужого достатка писатель пронес через всю свою жизнь, к концу которой мысли о жратве вытеснили все остальные. Приведя подробные данные о рационе немцев, Гранин затем говорит:


«С первого дня войны мы испытывали унижение от своей нищеты. Нам лгали начальники, газеты, сводки. Мы воевали с фашистами, как тогда их называли. Но злость наша была обращена и к бездарному нашему командованию, и к тому многолетнему обману, который постепенно раскрывался перед нами».


Обратим внимание на это: «как тогда их называли». Надо полагать, что теперь Гранин фашистов так не называет, а знает какое-то другое имя для солдат, противостоящих русским в той войне. Сразу за этим оборотом следует разоблачительная тирада в адрес своей страны, которая отражает скорее не обстановку войны, а обстановку в голове запутанного либеральной пропагандой человека, который уже готов считать свой народ источником всех бед людских – по крайне мере, не меньшим, чем фашисты. Примерно в тех же выражениях поносят Россию иные «правозащитники». Писатель здесь не оригинален.


Потом Гранин, будто опомнившись, вспоминает об уверенности в победе, которая была у советских людей с первых дней войны и никогда не пропадала. Эта уверенность каким-то образом сочетается в «катинке», рисуемой писателем, со злобой на свою страну. Откуда же взялась эта уверенность? Писатель будто не знает. И делает осторожное предположение о некоем «чувстве высшей справедливости».


И тут Гранин, профессиональным чутьем угадывая важное, приводит поразительный пример из своей боевой жизни. Один из его командиров-ополченцев остался в окопе, когда все бежали. Он сказал: «Больше не могу отступать. Стыдно». И бился до смерти. А Гранин сотоварищи, как выходит, бросили командира. Им было не стыдно. Они бежали, оставив за спиной «чувство высшей справедливости».


Может в этом-то и есть причина катастрофы первых месяцев войны – многим было не стыдно бежать? А измотали фашистов в отчаянных боях те, кому было стыдно? Да так оно и есть, иначе и быть не могло! Победа не могла быть обеспечена иным путем – злобой на свою страну и абстрактной «справедливостью». И это знают не только писатели, не только ветераны. В этом уверены и те, кто имеет внутреннее чувство правоты русской Победы, как бы ни была она тяжела, как бы не довлели над нами «разоблачения» сталинского режима и «окопная правда».


Писателю можно было бы простить саморазоблачительный эпизод, признав его запоздалым актом покаяния. Этому мешают последующие слова:


«Наша война вначале была чистой. Это потом, когда мы вступили в Германию, она стала грязной. Любая война, в конце концов, вырождается в грязную. Любая война с народом, в сущности, обречена, и это мы тоже узнали на своей шкуре – в Афганистане и Чечне».


Приведенный фрагмент выступления пред немецкими историками представляет собой прямой поклеп на Россию и русских, прямое предательство памяти павших, освобождавших Европу от фашистской чумы. Это и предательство наших солдат, воевавших в Афганистане и Чечне. Им и всей России брошено обвинение в «грязной войне». И не в сердцах в кухонной беседе, а публично. И не перед своими, которые поймут и простят горечь русской трагедии, а перед теми, кому Гранин как заказ на блюде принес «разоблачение» собственного народа, будто бы участвовавшего в «грязной войне» на территории Германии (вспомним, фашистской Германии!), Афганистана, Чечни.


Дальше – больше. Оказывается, нам Победа помешала «понять свою вину перед народами Прибалтики, перед народами, которых высылали, перед узниками наших концлагерей». Все в одну корзину ссыпал писатель – все претензии к своему народу, все басни и байки о его вине. И тем предал Победу, означив ее как невыгодную в сравнении с поражением Германии, которая потом каялась в грехах и замаливала их всеми средствами (так ли уж добровольно?). Русским Гранин вменяет нетерпимость – неусвоенность того урока, который, будто бы, пришелся ко двору у немцев. Мы, мол, нетерпимы! Потому что победили…


И чем попрекает нас Гранин – тем, что у нас кладбища воинов безымянны, а главная могила – Неизвестного солдата! В противовес – пример ухоженных немецких кладбищ. Будто не знает писатель, как «безымянными на штурмах мерли наши», будто не ведает о безымянных немецких могилах в наших просторах. Ради чего этот упрек? Для оправдания размножающихся аккуратных немецких обелисков на нашей земле, исподволь растлевающих подрастающее поколение «в нужном духе» – это уже не могилы врагов, а всего лишь могилы «жертв фашизма».


Небольшое выступление Гранина тотально лживо, оно противоестественно для фронтовика. В нем выражена болезнь духа, заплутавшего в чужой лжи и сделавшего эту ложь своей. Слышали бы все это ветераны… Да они бы вышвырнули писателя вон, поднявшись против него на своих костылях! Они бы плюнули ему в лицо, если не смогли бы встать на ослабшие ноги. Но они уже не смогут – Гранин выступал далеко, в Карлсхорсте. Он живет не той жизнью, что несчастные русские старики, у которых отняли Родину, а теперь отнимают и Победу.


Вступиться за нашу Победу, за наших павших, за наших стариков должны мы – послевоенные поколения. Мы не можем отдать нашу Победу на поругание переживших свой талант писателей (не один Гранин раскрылся в этой теме на исходе жизни, были и другие писатели – самые славные в советскую эпоху). Вопреки обуявшему некоторых писателей маразму, мы должны сделать отношение к войне и Победе критерием оценки гражданской зрелости и нравственной полноценности. Победа – наше национальное достояние.


Защищая Победу от наветов, мы защищаем Россию и чаем новых побед в национальном возрождении.



А.Н. Кольев







Subscribe

promo alexfisich june 24, 2014 12:00 2
Buy for 10 tokens
Тула, 22 июня 2014 года. Пикет за признание Донецкой Народной Республики и Луганской Народной Республики. Суть времени, Родительское всероссийское сопротивление, Тула, 2014 год.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments